• А. Широпаев

За что боролись козаки. А. Широпаев

200-летие Гоголя стало информационным поводом для очередной антиукраинской пропагандистской кампании со стороны РФ. К юбилею гения на экраны страны вышел новый блокбастер «Тарас Бульба» в постановке Владимира Бортко и с мощным Богданом Ступкой в главной роли. Идея фильма сфокусирована в финальной сцене, снятой вполне по Гоголю: «Когда очнулся Тарас Бульба от удара и глянул на Днестр, уже козаки были на челнах и гребли веслами; пули сыпались на них верху, но не доставали. И вспыхнули радостные очи у старого атамана.

- Прощайте, товарищи! – кричал он им сверху, - Вспоминайте меня и будущей весной прибывайте сюда вновь да хорошенько погуляйте! Что, взяли, чертовы ляхи? Думаете, есть что-нибудь на свете, чего бы побоялся козак? Постой те же, придет время, будет время, когда узнаете вы, что такое православная русская вера! Уже и теперь чуют дальние и близкие народы: поднимается из Русской земли свой царь, и не будет в мире силы, которая бы не покорилась ему!..»

Между тем в первой редакции повести эта сцена выглядит совсем иначе: «Когда Бульба очнулся немного от своего удара и глянул на Днестр, он увидел под ногами своими козаков, садившихся в лодки. Глаза его сверкнули радостью. Град пуль сыпался сверху на козаков, но они не обращали никакого внимания и отчаливали от берегов. "Прощайте, паны-браты, товарищи! – говорил он им сверху, - вспоминайте иной час обо мне! Об участи же моей не заботьтесь! я знаю свою участь: я знаю, что меня заживо разнимут по кускам, и что кусочка моего тела не оставят на земле – да то уже мое дело... Будьте здоровы, паны-браты, товарищи! Да глядите, прибывайте на следующее лето опять, да погуляйте, хорошенько!.." Удар обухом по голове пресек его речи».

Как видим, в первом варианте «Тараса Бульбы» о «русском царе» речи нет. Что же заставило Гоголя переписать финал, «усилить» его идеологически? Может быть, прав польский историк Януш Тазбир: «У Гоголя русское национальное самосознание всегда боролось с украинским»? И как на самом деле мыслило украинское козачество? Попытаемся ответить хотя бы на последний вопрос.

Начать следует издалека, с ХIV века. Осенью 1362 года, за 18 лет до Куликовской битвы, произошла знаменитая битва на Синих Водах, в ходе которой литовцы разгромили татар. С этого момента начинается возвышение Великого Княжества Литовского (ВКЛ), что существенно отразилось на дальнейшей исторической судьбе Украины, входившей в состав ВКЛ. Дело в том, что литовцы с уважением относились к традициям и обычаям Руси, сохранявшимся в Украине. Например, делопроизводство в Литве велось на древнерусском языке вплоть до 1791 года. Украинский историк М. Грушевский считал, что ВКЛ сохранило традиции Киевской Руси в большей степени, чем Московия, формировавшаяся под татарско-византийским влиянием; он даже называл ВКЛ «обновленным русским государством». Украинские историки признают, что, несмотря на недостатки, ВКЛ «на протяжении двух веков (до Люблинской унии 1569 г. – А.Ш.) создавало благоприятные для украинцев условия существования».

В 1385-86 гг. была предпринята первая попытка объединения Польши и Литвы – речь идет о Кревской унии. Вскоре последовал разрыв Кревской унии со стороны Литвы, считавшей, что заключенный союз не равноправен. В 1401 году уния была возобновлена на условиях равноправия сторон и, таким образом, возникла федерация Польши и Литвы. Именно в таком качестве эти страны подошли к знаменитой Грюнвальдской битве (1410), в ходе которой одержали победу над силами Тевтонского ордена. Хотя в дальнейшем в отношениях двух стран возникали проблемы (восстание Свидригайло), в целом шел процесс дальнейшего сближения.

Уже с середины ХIV в Польше и Литве стало распространяться Магдебургское право – известная с XIII века германская система городского самоуправления, близкая к современной демократии. Как известно, города, по Магдебургскому праву, «освобождались от феодальных повинностей, от суда и власти воевод, старост и других государственных чиновников», а взамен создавался выборный орган самоуправления – магистрат, опирающийся на выборную раду и общегородское собрание – громаду. Таким образом, по точному определению А. Бушкова, город выступил в европейской истории как «суверен и законодатель». Магдебургское право обрели следующие города ВКЛ: Львов (1356), Каменец-Подольский (1374), Вильня (1387), Брест (1390), Гродно (1391), Луцк (1432), Слуцк (1441), Киев (1494-1497), Полоцк (1498), Минск (1499), Браслав (1500), Речица (1511), Слоним (1531), Могилёв (1561), Витебск (1597), Друя (1620), Казимир (1643), Глухов (1644), Станислав (1662), Гомель1670) и др. В Белоруссии Магдебургское право действовало до 1793 г., т.е., до ее включения в состав Российской империи, после чего «на смену магистратам во главе с войтами (старостами) пришли назначаемые губернаторы». Знакомая картина…

В Киеве Магдебургское право сохранялось до 1835 года, когда и было отменено императором Николаем Первым. Кстати, по его же приказу в 1851 году снесли здание бывшей ратуши в Минске – очевидно, чтобы оно не напоминало горожанам об иных, вольных временах. Тем не менее, и сегодня для национально мыслящих белорусов Магдебургское право остается одним из маяков европейской идентичности. Остается лишь добавить, что в Российском государстве горожане никогда не имели права, сопоставимого с Магдебургским.

Наконец, в июле 1569 г. в результате Люблинской унии возникла Речь Посполитая, просуществовавшая 226 лет. Это была конфедерация, называвшая себя «Республикой Обоих Народов, Республикой Короны Польской и Великого Княжества Литовского». В составе Речи Посполитой ВКЛ сохраняло свое правительство, армию, денежную систему; существовала даже граница между Польшей и Литвой, на которой взимались таможенные сборы. Речь Посполитая имела две валюты – злотый и грош, а также три официальных языка: польский, латынь, а также до 1696 года – руський (староукраинский).

Признается, что Речь Посполитая представляла собой «уникальное государственное устройство»: выборная монархия, дворянская республика во главе с королем, избиравшимся сеймом (высшим законодательным органом). При этом огромную, а нередко и определяющую роль в жизни государства играли местные сеймики, ставшие продолжением древней вечевой традиции.

В отношении гражданских прав Речь Посполитая была, пожалуй, наиболее передовым государством тогдашней Европы. Другое дело, что обладательницей этих прав была, прежде всего, шляхта. Если сравнивать Речь Посполитую с Московией, то можно сказать, что формула первой звучала как «права не для всех», а формула второй – как «бесправие для всех». Однако следует помнить: «права не для всех» способны эволюционировать во всеобщие права (так и произошло в Европе), тогда как «бесправие для всех» ни во что путное эволюционировать не может – разве что в ГУЛАГ или «суверенную демократию»…

Однако когда мы говорим о господстве шляхты в Речи Посполитой, надо помнить, что при этом не подразумевается господство этнических поляков. Ведь огромная часть высшей польской аристократии, не говоря уже о простой шляхте конфедерации, была украинского (руського) происхождения и православного вероисповедания: Острожские, Сангушко, Чарторыйские, Збаражские, Четвертинские, Слуцкие, Ружицкие, Воронецкие, Пузины, Курцевичи, Вишневецкие… Именно представитель последнего рода, Дмитрий Вишневецкий (Байда), имевший прекрасное европейское образование, стал основателем знаменитой козацкой республики-ордена – Запорожской Сечи, просуществовавшей в общей сложности 200 лет.

Уже весной 1654 года Московия вторглась в Литву. Одновременно с севера в Польшу вторглись шведы – именно эта эпоха получила в польской истории название «Потоп», а впоследствии была красочно описана в одноименном романе Генрика Сенкевича. Король Ян Казимир возобновил переговоры с Хмельницким, но тот, как на исходной позиции диалога, настаивал на признании полной самостоятельности Украины. Тогда поляки обратились к Москве с интересным предложением об объединении Речи Посполитой и Московии под главенством царя. Царь, подстрекаемый патриархом Никоном, клюнул на эту идею и в 1656 году заключил в Вильно сепаратный мир с «ляхами» - безо всяких консультаций с Хмельницким. Более того: козацкую делегацию, прибывшую для участия в переговорах, даже не пустили на порог. Согласно условиям мира, Украина отходила к Польше, а царь московский после смерти Яна Казимира становился и королем польским. Т.е. проще говоря, Москва «братскую Украину», как теперь выражаются, «кинула».

Вернувшись из Вильно в гетманскую ставку, козацкие послы рассказывали Богдану: «Царские послы нас в посольский шатер не пустили; мало того: до шатра издалека не пускали, словно псов в церковь Божию. А ляхи нам по совести сказывали, что у них учинен мир на том, чтобы всей Украине быть по-прежнему во власти у ляхов. Если же войско запорожское со всей Украиной не будет у ляхов в послушании, то царское величество будет помогать ляхам ратью своей бить казаков».

Услышав такое, Хмельницкий вспылил: «Дитки, треба отступити от царя, пойдем туда, куда велит Вышний Владыка! Будем под басурманским государем, не то что под христианским!».

Хмельницкий понял, что все его планы терпят жестокий крах. В отчаянии Богдан в 1657 году заключает договор со шведами и седмиградским князем Ракочи о разделе Польши, по которому Украина должна была получить полную самостоятельность. «Шведы – люди правдивые, держат свое слово…», - говорил Хмельницкий, подразумевая, что москали слова не держат. Во исполнение договора Богдан послал князю Ракочи на подмогу 12 тысяч козаков. С подачи Яна Казимира Москва об этом узнала и направила к Хмельницкому гневную делегацию во главе с уже известным Бутурлиным. Состоялась бурная сцена. В итоге слабеющий гетман отозвал козаков и вскоре, не выдержав напряжения, унижений и разочарований, скончался от апоплексического удара. Это было летом 1657 года.

Гетманскую булаву Хмельницкий завещал своему сыну, Юрию, однако по причине его малолетства козачество избрало гетманом Украины генерального писаря (министра иностранных дел) Ивана Выговского – давнего соратника Хмельницкого, к тому же его сродника: брат Выговского был женат на дочери Богдана. Новый гетман имел прекрасное образование, знал латынь, польский и русский языки. Как и Хмельницкий, Выговский был шляхтичем, православным, что не мешало ему крайне отрицательно относиться к Московии. Козачество не могло не знать о взглядах Выговского и, следовательно, его избрание стало выражением довольно распространенных настроений.

Оно и понятно: Московия начала показывать свое подлинное лицо. Во-первых, Кремль стал всячески препятствовать расширению козачества. Московские воеводы «возвращали самовольно называвшихся казаками в посполитых, били их кнутом и батогами». Кроме того, царский посол Бутурлин принялся настаивать на подчинении киевского митрополита московскому патриарху (знакомая история, вон откуда у нее ноги-то растут!). Вскоре произошел знаковый эпизод: в своем письме к царю Выговский назвал козаков «вольными подданными», за что немедленно последовал строгий выговор и приказ исправить: «вечные подданные». А между тем Кремль стал сажать своих воевод уже не только в Киеве, но в других городах Украины, стремясь, для начала, «оставить самоуправление одним казакам и мещанам, а весь остальной народ подчинить суду воевод и дьяков» (Костомаров). Возмущало и само поведение московских служилых и ратных людей, их произвол и хамство. В условиях возрастающего московского давления Выговский, выступая верным продолжателем дела Хмельницкого, в конце концов, решительно заявил, что не допустит насаждения воевод и «что под польским королем казакам было лучше». Это был поворотный момент.

У Выговского был близкий единомышленник – Юрий Немирич, личность, достойная видного места в украинской истории. Он входил еще в ближний круг Хмельницкого, что, кстати, говорит и о самом Богдане. Немирич принадлежал к старинному украинскому роду, имел прекрасное образование, некоторое время жил в Голландии. По политическим убеждениям Немирич был республиканцем, приверженцем федерализма. Он-то и разработал для Выговского проект федеративного союза Украины с Польшей.

Выговский спешил: как раз тогда шли разговоры об объединении Польши с Московией, и новый гетман начал форсировать процесс федеративного объединения Украины с Польшей, чтобы в случае объединения Польши с Москвой Украина могла бы войти в этот союз не как некая провинция, а, выражаясь словами Костомарова, «особым государственным телом».

В сентябре 1658 года Выговский собрал Раду в Гадяче, на которой был заключен договор с Польшей, впоследствии ратифицированный сеймом. Согласно Гадячской унии, Речь Посполитая, которая до этого была союзом Польши и Литвы, становилась союзом Польши, Литвы и Украины, именовавшейся Великим Княжеством Русским (ВКР). Верховная власть в ВКР должна была принадлежать гетману, избранному пожизненно и утвержденному королем. ВКР полагался свой суд, свои чиновники, свое войско и даже своя валюта. Уния упразднялась. Короче, произошло то, что Варшава должна была сделать давным-давно.

Москва шибко занервничала и направила в Украину крупный карательный корпус под командованием князя Трубецкого, который был наголову разбит Выговским в известной Конотопской битве (1659). Потери Москвы составили до 20 тысяч человек, и это при том, что Трубецкой располагал подавляющим численным перевесом! Как признает историк Л. Гумилев, «казалось, что Украина потеряна для России навсегда». Царь Алексей Михайлович был готов заключить мир на любых условиях и даже собирался бежать из Москвы. Спасла его только нерешительность Выговского. И после этого российский агитпроп смеет утверждать, что при Конотопе московские войска были всего лишь «потеснены»!

Не менее смехотворны «историки», клеймящие Выговского за то, что при Конотопе он выступил в тактическом союзе с татарами. Ну, во-первых, кроме татар у Выговского в союзниках были и поляки. А во-вторых, что же эти «историки» не клеймят Хмельницкого, который свои победы при Желтых Водах, под Корсунью и Зборовом одержал в союзе с крымцами?..

  • Ростов-на-Дону, Казакия