И.Ф. Быкадоров «Казачья и русская точки зрения»

Каждый народ при национальном своем осознании, осознании себя как особого народного организма, устанавливал свою национальную точку зрения на свое историческое прошлое, на свое современное бытие и на основании этого уже направлял свою деятельность, для осуществления своего будущего.

Все вопросы рассматривались и могут рассматриваться только с точки зрения интересов, блага и чести самого этого народа, в противном случае нет национального самосознания.

Еще не было примера в истории, чтоб народ победитель, народ, властвующий над покоренным, освещал историю того последнего объективно. Ведь он освещает все вопросы сточки зрения своих интересов, своего блага — а они связаны с господством и властвованием, поэтому оно и оправдывается в первую очередь.

Так было всегда, было у всех народов, стоявших во главе государств. Но русские применяли и применяют и свои методы властвования: они изобрели идею „единства русского народа", единства русской культуры и т.д. В единый русский (великорусский) народ русские готовы были обратить и украинцев, и белорусов, и казаков. Понятие русский — являлось понятием государственно-политическим и этническим, усвоившимся за великорусским народом. В государственно-политическом смысле, в смысле подданства, назывались русскими — и украинцы, и белорусы, и казаки, и калмыки, и грузины и пр. народности.

Во время существования Австро-Венгерского государства и немцы, и чехи, и поляки (Австрийской части) назывались австрийцами, но этот термин, конечно, потерял свой смысл. В эмиграции до сих пор русскими называют представителей всех народов бывшего Русского государства. Этот термин имеет исключительно историческое значение. Но украинцы, казаки и грузины называются соответственно и этими именами и в государственно-политическом смысле, т. к. государства Украина, Всевеликое Донское Войско, Грузия, как таковые существовали уже в период 1917-20 г.г. Государ-ственно-политическое значение слова русский утерялось и в СССР, оно имеет теперь исключительно этническое значение, тождественное слову великоросс и отчасти географическое. И в современном понимании казак, конечно, не является и не может называться русским, т. к. никогда ни один казак не осознавал, не считал и не был в действительности великороссом.

Всякая культура, исходившая из основ какой-нибудь государственности, прекращала свое бытие, с прекращением бытия этого государства. Культурные же достижения — следствие творчества известного народа или совокупности народов, входивших в состав государства, являлись благом, источником для черпания из них не только для этих народов, но и для всех других. Но черпания того, что нужно, что кажется целесообразным, дли этого народа по его выбору, по его воле. Исторические же достижения и остаются в пользовании итого народа; т. к. у каждого есть и свои — в обл-сти и духовной и материальной культуры. В противоположность великорусским лаптям имеются у горцев чувяки, камаринскому — казачек и лезгинка: и противоположность великорусскому постоянному исканию Бога, у казаков — бережение своего, уже давно найденного Бога. Русские столь много уделяют пресловутой идее единства русской культуры (очередная демагогия), что на ней мы остановимся особо.

Высшее национальное самосознание обычно выявляется в стремлении народа к осуществлению своего независимого государственного бытия и не в силу только уже исторического существования, а осознания, что благо народа действительно может быть осуществлено лишь при независимом государственном существовании народа.

Осознание себя отдельным народным организмом имеет истоки свои обычно в историческом прошлом этого народа, в сохранении в памяти народной своего прошлого независимого государственного бытия. Изучение истории своего народа при нарождении национального самосознании, является одной из главных и первых задач для национального пробуждения и развития его.

Дело заключается не в отыскании новых исторических документов, а в обращении к существующим первоисточникам и в освещении их с точки зрения интересов, блага, чести этого народа, его исторического прошлого.

Русские историки, писатели извлекали и освещали извлеченное из исторических первоисточников, что находилось в соответствии, подкрепляло политические тенденции — единства русского народа, единства русской культуры, блага московской династии и т. д. Обо всем, что исторически это опровергает и устанавливает иное они умалчивали.

Исторические первоисточники устанавливают, что осознание у казаков себя, как особого народа, особого организма, своего казачьего блага и интересов никогда не терялось, оно на протяжении сотен лет часто и выражалось совершенно тождественно. Приведем пример. Всем известно, существующее противопоставление казаков самих себя великорусам (мы казаки, а вы русские) противопоставление Дона, Кубани, Терека — России. Оно существует и теперь в XX ст., существовало и в ХУI-Х1Х в.в.

Во время борьбы Дона за Азов, перед осадой его турками в 1541 г. казаки "главного войска" (столицы)

— Черкасского, Маныцкого и Бессергенева, увидевши, что защита Азова будет осуществляться в интересах больше Москвы, чем казачества, на Войсковом Круге постановили:

„лучше нам погибнуть за казачьи щепки (т. е. за казачьи городки) чем за азовские каменья".

И спустя почти 300 лет в 1918 г., на том же Войсковом Круге, восстановленном высшем органе казачьей воли, мы слышали казачью мудрость: „Что говорить... Россия была держава великая, а теперь произошла в низость... а у нас и своих дело в много.., а наше казачье дело — пригребай к своему берегу".

Эта казачья мудрость, исходившая из глубин казачьего национального сознания, не была понята казачьей обрусевшей „окадетившейся" и „объэсэрившейся" интеллигенцией; в результате — путь в эмиграцию. Существовало всегда у казачества и сознание своей — казачьей чести, понимания долга. История казачества — это постоянное блюдение их; конечно, были и особо высокие подъемы и падения. Возьмем для примера Мировую войну.

Особая боеспособность и особая дисциплина казачьих полков, батальонов и батарей, отсутствие дезертиров к противнику и в тыл, — все это было следствием, главным образом, понимания казачьей чести, казачьего долга, наличия и казачьей дисциплины, качеств и явлений, проистекавшими из существования казачества, как особых народных организмов. Доказательством, что казачья честь, долг и дисциплина существовали является 1917 г.; казачьи части сохранялись в то время, как русские разложились. Следовательно, русской чести, долга, дисциплины для русских воинских частей было не достаточно, чтобы сохранить боеспособность и просто порядок.

Не смотря на то, что в Русском государстве господствующей народностью являлась великорусская государственное самосознание ее в сравнении с казачеством и другими народностями, оказались (был и есть) несравненно ниже.

В Русской армии было сознание национальное, политическое и иное прочее и недостаток сознания чести, долга и т. д.; недостаток этот пытались дополнить (или заменить) сознанием долга, чести — Клястицкого гусарского, лейб-Бородинского пехотною полкой, Черноморского флота, в противоположность Балтийскому и т.д.

Пытались распространить это и на казачьи полки, но дело не пошло. Все казачьи части сохраняли и блюли честь не полка, или батареи, а всего войска, соответственно Донского, Кубанского, Терского и т. д. — это исходило из сознания казачества, как особых организмов. Традиции черпали не из истории полка, а всего войска, и вдохновлялись ратными подвигами всех казаков и своего и всех казачьих Войск.

Главные основы качества казаков, как военной силы, черпались не |из основ русских, а основ казачьих, проистекали из качеств казачьего народа, поэтому, когда честь русская развеялась и испарилась, у казаков осталась своя; когда у русских воинских частей боеспособность иссякла, — у казачества это все оставалось.

Точку зрения — понимания интересов и блага своего народа, как самостоятельного государственного организма, в оценке исторических лиц и событий мы можем прилагать только к той эпохе, когда казачество существовало в виде независимых государств, или государственных организмов в составе Русского государства.

Степан Тимофеевич Разин является крупнейшей исторической личностью Востока Европы по своему характеру и как автор событий. С этой точки зрения он является объектом исторического внимания и изучения со стороны не только казачества. Но для нас очень важно установление — являлось ли движение Разина на север против Московии самоцелью, а казачество лишь средством для осуществления блага великорусского (московского) народа; или, наоборот, это движение, изменение государственно-социального устройства Московского государства являлось средством для сохранения независимого государственного бытия Донского войска (и всего казачества); изменением социального строя предохранить Казачество от натиска со стороны Московии. Так вопрос русскими не ставился: здесь две противоположные точки зрения на личность и события: русская (московская) и казачья. Ранее, конечно, могла иметь право на существование только первая, но теперь есть и казачья. Мы не имеем достаточных исторических данных, чтобы разрешить вопрос в ту или другую сторону. Но отношение казачества к Разину, основанное на памяти народной и традиции, как к народному герою, указывают, что движение Разина было средством, исходившим из понимании блага и интересов казачества, и голота (голытьба), скопившаяся в то время на Дону, для него являлись лишь материалом.

При оценке личности и деятельности Донского Атамана Платова, мы должны принять во внимание, что в его время казачество не существовало в виде государственных организмов в составе Русского государства, а всего лишь в виде народных организмов. С точки зрения соблюдения и осуществления интересов и блага своего казачьего народа и может только рассматриваться личность и деятельность атамана Платова. Поэтому монархизм Платова, приверженному ко Двору, искание связей в нем, ни в каком случае не могут быть ему поставлены в вину, если этим путем осуществлялось благо, выигрывали интересы Казачества, а не его личные.

Этих примеров считаем достаточно для установления понимания о казачьей точке зрения, в понимании исторического прошлого. 8 1918-20 г. г. Казачество существовало в виде не-зависимых государств, или было на пути к осуществлению их, во всяком случае, в виде народных организмов, устанавливавших свое новое бытие. И отношение к политическим казачьим деятелям может быть только по принятии во внимание, осуществлялось ли ими благо и интересы прежде всею (и только его) самого казачества. Честность необходимое условие, но не единственное.

В оценке личности покойного Атамана Каледина его кристальная честность всегда будет образцом и предметом внимания, но осуществление блага Донского войска различно, в зависимости от понимания его только, как народного, или как государственного организма. Атаман Каледин естественно понимал первое, шел по пути осуществления, согласно событиям и воле народной, ко второму — осуществлению независимого государственного бытия, сначала как средства; но решением созвать круг изо всего населения (учредительного круга) он был на пути к принятию идеи самостоятельного и независимого государственного бытия Дона как самоцели. Он шел за событиями и с событиями, но не управлял ими, непредвидел их. Но это удел если не гения, то таланта. И для нас ясно, что ат. Каледин гением не был, он был только честным слугой своего народа.

Только с точки зрения соблюдения и осуществлении интересов и блага казачества в эмиграции, осуществления — восстановления казачьего государственного бытия мы и можем рассматривать деятельности политических казачьих деятелей, а тем более лиц, поставленных волей народной во главе казачества еще в своих краях. Но это особая тема.

Интересы, благо Казачества, стремления и осуществления независимого государственного бытия — есть основа, тот свет, которым казак и должен освещать и лица и события для понимания отношения к ним.

Своя казачья точка зрения на лица и события является необходимой для национального казачьего пробуждения и развития, для осуществления государственного бытия казачества.

  • Ростов-на-Дону, Казакия